MAZZY STAR  Умер Дэвид Робак

В бурлящем плавильном котле под названием "музыка начала 90-х" не так-то просто отыскать жанры менее модные, чем блюз и англо-американский фолк, но Дэвида Робака (David Roback) это, кажется, не смущало. Выходец из "андеграунда Пейсли", крохотного калифорнийского кружка любителей шестидесятнической психоделии и арт-попа, в принципе не был похож на человека, рассчитывающего сделать какую-либо карьеру в музыке. Даже Mazzy star он собрал до некоторой степени случайно: вокалистка его предыдущей команды Opal Кендра Смит прямо во время гастролей по Британии ушла из коллектива, и он не придумал ничего лучше, как подтянуть к микрофону знакомую по имени Хоуп Сандовал (Hope Sandoval) из дружественного фолк-дуэта Going Home. Экстренное решение оказалось лучшим.

В ландшафте альтернативного рока 90-х - грязного, депрессивного, нигилистического, патлато-гаражного - Mazzy Star выглядят почти инородным телом, среди неопсиходелических кайфонавтов конца 80-х вроде Spaceman 3 - странными далекими родственниками. Но не заметить их было нельзя именно потому, что их музыка обладала способностью останавливать время, обволакивать и изолировать. И слайд-гитара Робака, была таким же важным ее элементом как заклинающий змей голос Сандовал. В эпоху сильных эмоций Mazzy Star предлагали седативную тишину.

Время текло иначе и для самой группы, известной своей отрешенностью: обычно журналисты, пробовавшие брать интервью у Робака, через полчаса односложных ответов сдавались, понимая, что с тем же успехом можно разговаривать со стеной. И нет ничего удивительного в том, что в середине 90-х, добившись какого-никакого признания, Mazzy Star не распались, не ушли на покой, а просто замолчали. Вернувшись после 17-летнего с альбомом "Seasons Of Your Day", паузу в эфире они объясняли тем, что слегка заработались - но писать и записывать песни не прекращали.

Мир Mazzy Star не предполагал суеты, в нем сходились медитативность Берт Дженша (Bert Jansch), болезненная хрупкость Артура Ли (Arthur Lee) и утешительная милость, у которой нет ни конкретной привязки, ни срока давности. И в этом смысле они, конечно же, были идеальной группой своего времени - эскапистами высшей пробы, которые, на самом деле, никуда не бежали, а просто были.