Алексей ХВОСТЕНКО  ЦДХвост75

Не мною и не вчера подмечено: чтобы творческий дуэт в музыке по-настоящему выстрелил, он должен состоять из леннона и маккартни. С маленькой буквы – потому что речь идет не о двух конкретных ребятах из Ливерпуля, а о двух архетипах: мелодист и авангардист. Пол Маккартни — мелодист уровня Моцарта и Чайковского, ставший бы музыкантом при любых обстоятельствах. Джон Леннон — конечно, тоже музыкант, но всё-таки в первую очередь бунтарь, авангардист, катализатор. Ну что такое "Imagine" с музыковедческой точки зрения? Простейший перебор до-мажорного аккорда. Но шибает эта записанная на белом рояле песенка не хуже "Черного квадрата" Малевича.

Подобная история произошла с Алексеем Хвостенко и Анри Волохонским, известными как дуэт АХВ. Анри — добросовестный ученый-химик, уточненный поэт, премудрый кабалист. Хвост — богема, хипарь, гуляй-рванина. Самые известные его песни — это, собственно, и не его песни. Просто как-то так вышло, что именно ему, и никому другому, пришло в голову сопрячь "старинную" музыку с пластинки Владимира Вавилова со стихотворением Волохонского — и вышел "Рай", ставший суперхитом "Под небом голубым". Или готическую балладу о дьяволице с французской шансонеткой – и вышел другой хит, "Орландина"...

Еще одно грустное и жестко соблюдаемое правило – ленноны покидают этот мир раньше маккартни. Анри Гиршевич, будучи на четыре года старше, спокойно живет в Тюбингене (и мы, разумеется, желаем ему долгих лет!), а день рождения Хвоста вот уже 11 раз приходится отмечать без него — но с его песнями, исполняемыми верными друзьями и соратниками.

На сей раз, по случаю юбилея, друзья-соратники и родственники пошли еще дальше. И представили в хорошо всем им знакомом уютном зале ЦДХ что-то вроде "концертного исполнения" пьесы "Первый гриб", сочиненной АХВ еще в шестидесятые (точные даты создания уже забылись).

В классической музыке "концертное исполнение оперы" - это когда собран полный оркестр и полный ансамбль певцов, только эти самые певцы не обряжаются в костюмы персонажей и не ходят в них туда-сюда по сцене, а поют свои арии, спокойно стоя в концертных фраках. Ну, может, в разгар любовного дуэт тенор повернется к сопрано. Нечто подобное произошло и на сей раз. Только с поправкой на жанр. Симпатичные и близкие Хвостенко люди — художники Митя Шагин и Костя Звездочетов, музыканты Лёня Фёдоров, Ваня Жук, Дима Шумилов, Петя Акимов, дискоиздатель Олег Коврига и другие хорошие люди и "людини" (как называл свои философических подруг Ницше), общим числом шестнадцать, расселись вокруг рояля с музыкальными инструментами и листами с текстом, обозначили свои роли каким-нибудь аксессуаром — шапкой или меховой накидкой (изображающей лисий мех). И задорно разыграли "лесную комедию в трех веселых действиях и пяти картинах" (авторское определение) о том, как Ёж Еёж, "большой озорник" и сочинитель, находит гриб — а потом делает то, что на языке американских контркультурщиков называется hack the system – взламывает лесной официоз, оставляя в дураках и Волка Луку, местного "силовика", и вроде как либерального бюрократа Сыча Сарыча, и даже самого медведя Верзилу, главного в лесу. Причем взламывает настолько остроумно и изящно, что к нему невозможно придираться и применить какие-то репрессии. Неудивительно, что в роли этого обаятельного и явно автобиографического персонажа выступила Анна Хвостенко — певица и дочь юбиляра.

Неудивительно и то, что эта издевательская театральная басня в стихах, считающаяся детской (потому все участники в программке были подписаны детскими именами), хоть и совершенно невинна по форме, никогда не могла быть поставлена в СССР. Да в в Париже поставлена была только после смерти Хвоста, в 2005 году, и не в виде детского утренника, а в виде авангардного перформанса с элементами модного дефиле. Как писал по сходному поводу Пушкин про свою пьесу "Хоть она и в хорошем духе писана, да никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!" Во втором отделении программы ее участники сняли колпаки и выступали уже от своего имени. Анна Хвостенко с Иваном Жуком, Алексей Паперный, Анна "Умка" Герасимова (ее прочили на роль Еёжа, но не срослось из-за несовпадения ее графика с графиком репетиций), Леонид Фёдоров. Все они исполняли песни Хвоста неоднократно, -- и с ним, и без него, и после него.

В частности, я сам впервые услышал поразительную "Часы и Канва" с голоса Леонида Фёдорова именно в этом зале, в ЦДХ, 1 апреля 1997 года, очень мало зная о Хвосте и ничего — о Фёдорове как сольном артисте. И – поразительное дело: прошло 18 лет. Сменилось несколько эпох. Никто из нас не остался прежним. А песни — остались всё такими же: ироничными, драйвовыми, пронзительными. Хвост продолжает собирать вокруг себя хороший людей. И это, видимо, уже навсегда.