Исландская группа Múm была создана в 1997 году и довольно быстро сформировала собственный музыкальный язык: звонкие, но в то же время обволакивающие мелодии, этнические интонации и пульсирующие "природные" ритмы, созданные с использованием полевых записей. Всё это стало основой узнаваемого звучания группы, находящегося на пересечении IDM, камерной музыки и экспериментальной поп-музыки.
За годы существования Múm дали более 300 концертов, сотрудничали с Кайли Миноуг и написали несколько культовых саундтреков. В прошлом году группа выпустила "History of Silence" - свой первый полноформатный альбом за 12 лет, а в апреле этого года увидел свет EP "Múm (Audiotree Live)".
Звуки поговорили с одним из основателей Múm - Эрваром Тоурейарсоном Смаурасоном (Örvar Þóreyjarson Smárason) - о разнице между работой над музыкой и литературой, сотрудничестве с Хильдур Гуднадоуттир (Hildur Guðnadóttir), творческом выгорании, а также об альбомах и инструментах, которые определили их уникальный саунд.
Звуки: Привет, Эрвар! Как ты, где ты сейчас находишься?
Эрвар Тоурейарсон Смаурасон: Сейчас я в Рейкьявике, а завтра как раз улетаю в Нью-Йорк. Я должен был лететь в среду, но в аэропорту в этот день будет забастовка, что-то вроде забастовки, поэтому мне пришлось перенести рейс на день раньше. Так что сегодня у меня немного напряженный день, но в остальном всё отлично.
Звуки: Надеюсь, путешествие пройдет безопасно и по плану! Что ты слушал в последнее время, что особенно тебя вдохновило?
Эрвар: Несколько недель назад мы выступали на фестивале в Хельсинки. Кажется, это было в конце августа. И я заметил, что там играла группа, которую я до этого немного слушал, поэтому мне удалось сорваться и сходить на их выступление. У меня не так часто бывает возможность посмотреть другие группы; я был очень рад, что в этот раз получилось. Они называются Nu Genea, они из Неаполя. Их концерт был просто невероятно хорош - столько энергии, столько удовольствия! Мне очень понравилось. А совсем недавно я ещё послушал их альбом, - кажется, он называется "People of the Moon" или как-то похоже.
Звуки: Mum всегда были для меня группой, которая охватывала очень широкий спектр жанров,- от экспериментального попа и шугейза до musique concrète и lo-fi. Как бы ты сам описал музыку, которую вы делаете?
Эрвар: Думаю, одна из причин, по которой мы вообще занимаемся музыкой,- это как раз возможность не описывать её. Мы обычно стараемся выразить всё это непосредственно в самой музыке.
И, как ты сказал, мы не зациклены на одном жанре или одном способе создания музыки. Например, в августе мы впервые исполнили в Берлине новую работу, над которой работали со струнным квартетом. На сцене также было два рояля, и мы использовали немного электроакустических инструментов. Большую пластинчатую реверберацию, кухонную раковину, всякие такие вещи.
А 9 октября на кинофестивале Film Fest Gent мы будем исполнять совершенно новую работу - музыку к канадскому фильму 1973 года. Так что она будет очень сильно отличаться и от того, что мы делали в конце августа, и от того, что будем играть на концертах на следующей неделе.
Поэтому вместо того, чтобы описывать музыку, мы просто позволяем себе играть с разными вещами.
Звуки: На ранних записях Mum очень характерно сочетались глитч-электроника и хрупкие акустические инструменты. Как за эти годы изменился твой подход к соотношению электронного и акустического звучания?
Эрвар: На самом деле, он у нас менялся от альбома к альбому. Если действительно сравнить первый альбом со вторым, на обоих есть сочетание акустических и электронных инструментов, но то, как они используются и как взаимодействуют с песенной формой, сильно отличается. А дальше мы уже развивали этот подход.
Мне кажется, на каждом альбоме у нас был немного другой подход и к инструментовке, и к написанию песен. Но то, что их объединяет, - это, наверное, общая игровая природа. Не обязательно стремление к эксперименту, а скорее желание что-то найти, не иметь заранее сформированного представления о том, что именно мы собираемся делать. Оставаться открытыми.
Звуки: Ритм в музыке Mum может быть очень тонким, фрагментарным или почти скрытым под слоями текстур. Когда вы начинаете работать над новой композицией, что обычно появляется первым, мелодия, ритм, звук, образ или что-то совершенно другое?
Эрвар: Первые шаги всегда разные для каждой песни. Но мы заметили одну вещь: когда у нас появляется новый инструмент или что-то новое, с чем можно поиграть, то именно это часто становится своего рода "зажиганием" для новой песни.
Мне кажется, большинство песен Mum рождается так: на каждые десять песен альбома мы придумываем сто или двести коротких маленьких идей. Некоторые из них во что-то вырастают, а некоторые нет.
Звуки: То есть это такие маленькие наброски?
Эрвар: Ну да, или просто... Большинство из них начинаются всего с пары аккордов и какого-то звука. Иногда из этого что-то получается, а иногда нет. Даже до стадии демо что-то может не дойти.
Так что, наверное, можно сказать, что обычно мы начинаем именно со звука, а не с чего-то другого. Или с какой-то смутной идеи, которую нам нужно зафиксировать. Мы не обязательно начинаем с последовательности аккордов, мелодии или текста.
Звуки: Наверняка тебя об этом спрашивали уже много раз, но как вообще появилась "We Have a Map of the Piano"? Был ли какой-то момент, когда ты понял, что эта песня стала чем-то большим, чем вы ожидали?
Эрвар: Да не особо. Когда мы выпускали альбом, мы вообще не рассчитывали, что эта песня станет популярнее остальных. Так что мы даже не сняли на неё клип или что-то в этом роде.
Мне кажется, эта песня родилась из звука. Там есть луп с виниловой пластинки, один зацикленный луп, просто идея, из которой нам захотелось что-то сделать.
Звуки: А как ты слышишь эту песню сейчас, столько лет спустя? Изменилось ли твоё отношение к ней?
Эрвар: Да. Мы какое-то время не играли её вживую, а потом снова начали. И это всегда как будто заново зажигает что-то в старых песнях, когда начинаешь снова исполнять их на концертах.
Мне кажется, за последние несколько лет именно концертная версия сильно выросла. В ней есть какое-то качество, позволяющее с ней играть. Можно довольно легко манипулировать лупами и ритмами. Это очень приятно. В каком-то смысле эта песня очень эластичная.
Звуки: А как она оказалась в фильме "Одержимость" ("Wicker Park")?
Эрвар: Не помню, почему она туда попала. Я вообще забыл об этом фильме, пока мы не оказались в Чикаго прошлой осенью. Одни знакомые напомнили нам, что песня была в этом фильме. Nfv действие происходит в Чикаго, если я не ошибаюсь. Я сам этот фильм никогда не смотрел.
Звуки: В этой песне тоже чувствуется сильное влияние глитча. Какие glitch-артисты повлияли на вас в то время?
Эрвар: Ну да, эта песня была написана примерно в 2000 или 2001 году, где-то в тот период. Тогда мы уже переехали в Берлин. И я даже не помню, назывался ли этот жанр тогда именно так, называли ли люди эту музыку glitch. Наверное, да.
Помню, вначале на нас очень повлиял Aphex Twin, много музыки с Warp Records, Squarepusher. А если говорить именно о glitch, то Fennesz сильно на нас повлиял, Kid 606 в то время тоже был очень важен.
Звуки: Да, он сейчас как будто исчез.
Эрвар: В Берлине в то время еще существовал этот очень специфический звук... Не могу вспомнить, как его называли. Берлинский dub-звук, Pole.
В Берлине тогда происходило много всего вокруг магазина пластинок Hard Wax. Было какое-то очень специфическое берлинское звучание, которое сильно на нас повлияло, особенно на альбом, который вышел после "Finally We Are No One, Summer Make Good".
Звуки: Я ещё подумал, что вы, наверное, тогда слушали Mille Plateaux или Raster-Noton.
Эрвар: Да, конечно! Mille Plateaux, точно. Вся эта минимал-техно-музыка тоже.
Вообще просто находиться в Берлине в то время было невероятно. Ходить по клубам, слушать экспериментальную и минималистическую музыку в самых разных местах... Это действительно было потрясающее время для жизни в этом городе.
Звуки: В октябре прошлого года вы выступали на радиостанции KEXP. Как вы оказались там и каким был этот опыт?
Эрвар: На самом деле, у нас с ними давние отношения. Они каждый год приезжали в Исландию во время фестиваля Iceland Airwaves. Много лет у них была сцена в городе, где они записывали такие сессии.
Кажется, в 2007 или 2008 году мы уже записывали с ними сессию в Сиэтле. А теперь, во время этого тура, всё идеально совпало: можно было вернуться, встретиться с людьми и записать сессию в этой потрясающей новой студии. Потому что в прошлый раз мы были там совсем в другом месте.
Звуки: То есть они переехали?
Эрвар: Да. В последний раз мы записывались там где-то в 2010 году.
Точно не помню. Но да, они переехали в действительно прекрасную студию. И момент был просто идеальный, чтобы вернуться и снова с ними поработать.
Звуки: Кажется, между исландской электронной музыкой и ощущением пространства и окружающей среды существует какая-то особая связь. Как ты думаешь, это действительно характерная черта исландской сцены или скорее то, что слушатели за пределами Исландии сами проецируют на нее?
Эрвар: Я бы, наверное, сказал, что второе.
В Исландии существует огромное количество совершенно разной музыки. И даже самые популярные за пределами Исландии артисты, а уж самые популярные группы точно, совсем не делают акцент на пространстве или атмосфере.
Самые известные исландские группы,- это, например, Of Monsters and Men, Kaleo, Laufey и так далее. Поэтому я бы не сказал, что это какая-то общая черта. Возможно, она характерна для определенных групп.
Но да, пространство само по себе важно в музыке и в окружающей среде,- по крайней мере, для нас.
Звуки: Я также заметил, что field recordings играют довольно заметную роль в некоторых ваших записях. Какие звуки тебе особенно интересно записывать?
Эрвар: Мне кажется, с field recordings всё началось скорее из необходимости. Когда мы с Гуннаром (Gunnar Örn Tynes - прим. ред.) создали группу, мы купили старый сэмплер Akai, но у нас практически не было никаких звуков. В то время, если ты хотел купить сэмплы ударных, тебе приходилось покупать CD с сэмплами или что-то подобное. А денег у нас особо не было. У нас был какой-то рекордер.
И мы просто решили ходить вокруг, стучать по разным вещам и таким образом добывать звуки ударных.
Это было совершенно не так, как сейчас, когда можно просто зайти в интернет и получить практически любой звук. Изначально всё возникло из необходимости. Но потом мы начали с этим играть. И как только начали, стали делать такие "тайные записи" разных вещей.
На нашем самом первом сингле, который вышел в 1997 году, есть запись, которую мы сделали во время репетиции хора. Там дирижёр кричит на хор.
Да, мы просто начали ходить с этим записывающим устройством повсюду и записывать всё, что только могли.
Звуки: Полевые записи всё ещё остаются важной частью вашей музыки, или вы стараетесь немного дистанцироваться от этого подхода?
Эрвар: На самом деле, я не думаю, что на последнем альбоме Mum вообще есть полевые записи. Но вот на моём сольном альбоме, который совсем скоро выйдет, их очень много.
И вообще я продолжал заниматься field recordings. Пару лет назад я делал проект с National Geographic в пещере, где записывал пространственные полевые записи. Я делал и ещё несколько подобных вещей, всё ближе подходил к обычному представлению о field recordings, к записи звуков природы.
Так что, хотя на нашем последнем альбоме полевых записей нет, они всё равно где-то рядом. Они всё ещё у нас в арсенале.
Звуки: Есть ли какой-то звук, к которому ты постоянно возвращаешься, хотя чувствуешь, что тебе так и не удалось записать его именно так, как хочется?
Эрвар: Да, есть одна вещь, к которой мы постоянно возвращаемся. Это попытка создать kick drum или bass kick, из каких-то других вещей. Не сам kick, а попытка найти идеальный kick в дикой природе.
Звуки: Ты также тесно связан с литературой - пишешь повести и стихи. И музыка, и литература - очень творческие формы самовыражения. В чем их основная разница, на твой взгляд?
Эрвар: Дело в том, что сейчас я как раз заканчиваю свой новый роман, поэтому я настолько глубоко погружен в этот процесс, что мне даже сложно в последнее время думать о музыке.
Сейчас он проходит финальную вычитку и на следующей неделе должен отправиться в типографию.
И вот прямо сейчас я чувствую огромную разницу между этими двумя форматами, или способами выражения, как бы ты это ни назвал.
По крайней мере, когда пишешь роман... Мне кажется, невозможно погрузиться в произведение искусства глубже, чем при написании романа, потому что весь мир, весь замысел, все мастерство, все находится у тебя в голове. И на это у тебя очень мало времени.
Когда ты создаешь музыку, ты выносишь ее из головы, и она, по крайней мере, получает новую жизнь в записи. Или, скажем, ты создаешь музыку, или если ты художник, она получает жизнь на холсте, как только ты делаешь первые мазки.
А пока ты пишешь роман, он существует только у тебя в голове, до тех пор, пока его кто-то не прочитает.
Это очень пугает и одновременно делает всё невероятно сложным и невероятно увлекательным.
Но, думаю, в каком-то смысле сама причина, почему ты это делаешь похожая. Есть какая-то творческая искра и причина, по которой ты этим занимаешься.
А вот сам процесс мне кажется совершенно разным.
К тому же, когда пишешь роман, ты всегда один. А когда делаешь музыку, ты хотя бы можешь обмениваться идеями с другими людьми.
Звуки: Можешь что-нибудь рассказать о предстоящей книге?
Эрвар: На самом деле, прямо перед нашим интервью я как раз работал над текстом для задней стороны обложки.
Это роман, который рассказан от лица трех разных главных героев, и у каждого из них свой голос. Это история трёх незнакомцев, чьи жизни переплетаются через серию странных событий. Я, конечно, сильно усложнил себе жизнь, сделав роман с тремя голосами.
Сейчас я просто невероятно рад возможности наконец увидеть его на бумаге, а не только у себя в голове, буквально дать ему жизнь.
Он выйдет на исландском в ноябре, а после этого, надеюсь, появятся и переводы. Моя предыдущая книга не выходила на английском. Но я надеюсь, что, может быть, эта выйдет. Последняя книга была сборником рассказов, который перевели на французский. А до этого у меня была небольшая повесть, которую перевели на итальянский.
Звуки: Что помогает тебе избегать творческого выгорания? Ты упомянул литературу, работу над музыкой, изменился ли твой подход к поддержанию творческой энергии за эти годы?
Эрвар: Думаю, на самом деле помогает делать много разных вещей и иметь много разных проектов.
Даже внутри Mum у нас происходит множество разных вещей. И в музыке у меня тоже очень много всего.
"FM Belfast" и альбом "Team Dreams", моя сольная музыка, импровизационная музыка, работа с разными музыкантами. Ну и, конечно, литература, поэзия. Я люблю рисовать, занимаюсь фотографией.
Мне кажется, широкий диапазон интересов действительно помогает избежать выгорания.
Выгорание происходит, когда ты всё время делаешь одно и то же, снова и снова, и границы начинают стираться. А если всё время двигаться дальше, то пламя тебя уже не так легко достанет.
Звуки: Mum работали с артистами из совершенно разных музыкальных миров, включая Кайли Миноуг ("Whistle"). Меняется ли сам творческий процесс, когда ты работаешь с мейнстримовым поп-артистом и с более нишевыми, экспериментальными музыкантами?
Эрвар: Мне кажется, каждый отдельный проект мы всё равно подходим делать по-разному. Но я не думаю, что существует какая-то фундаментальная разница между работой с большим артистом и с маленьким артистом.
В конкретном случае с Кайли, конечно, всё было немного иначе, потому что она звезда. Но она пришла в студию и работала с нами так же, как это сделал бы любой другой человек.
Иногда, когда мы работаем с более экспериментальными артистами, мы просто пытаемся найти лучшую точку, от которой можно оттолкнуться. Хотим ли мы импровизировать? Или, если у людей очень плотный график, пытаемся понять, как сделать всё максимально эффективно по времени.
Всё сводится к тому, чтобы понять, как получить что-то из этой коллаборации. Не обязательно что-то "лучшее", а просто что-то получить, что-то стоящее, что-то интересное.
Звуки: Хильдур Гуднадоуттир была участницей Mum больше семи лет, с 2006-го по 2013-й. Как вы впервые начали работать вместе? Когда ты впервые встретил ее, уже было понятно, что у неё есть качества, которые впоследствии сделают её настолько самобытным композитором?
Эрвар: Да, конечно. Мы все знаем друг друга ещё с подросткового возраста.
Мы с Гуннаром были с ней в группе ещё до создания Mum. И хотя Хильдур начала регулярно ездить с нами на гастроли только позже, она участвовала в большинстве ранних записей Mum.
Мы с ней и Олафуром Бьёрном Олафссоном (Ólafur Björn Ólafsson), который сейчас барабанщик Sigur Rós, примерно в 2004–2005 годах играли вместе в трио, так что мы много работали друг с другом.
Хотя Хильдур уже какое-то время не является активной частью группы, она всё ещё остаётся её участницей. Вот в этой работе, которую мы делаем в Генте для кинофестиваля, возможно, она тоже будет выступать с нами.
И да, с самого начала было видно, что у неё будет очень характерный стиль - во всём, чем бы она ни занималась.
Звуки: Электронщик Ruxpin - ещё один музыкант, связанный с Mum. Он сделал ремикс на "The Ballad of the Broken Birdie Records". Как вы познакомились? Вы до сих пор поддерживаете связь?
Эрвар: Мы познакомились, когда начинали. У нас был один и тот же лейбл в Исландии.
Так что он был нашим товарищем по лейблу. Нам настолько понравился его ремикс, что мы даже сняли клип именно на ремикс, а не на оригинальную песню.
Сейчас он живёт в Эстонии. Мы как раз недавно, в августе, играли в Эстонии и увидели его там.
Так что это было очень здорово. Я давно его не видел.
Звуки: Музыка всегда про связь и коммуникацию. Когда у всех участников группы разные характеры, взгляды и настроение, что позволяет совместной работе продолжаться? Думаю, просто нужно давать каждому пространство. Когда вы работаете вместе, очень важно не навязывать собственные представления о том, что должен делать человек, с которым ты сотрудничаешь. Оставаться открытым, это самое важное в коллаборации. Я бы сказал, самая важная её часть.
Звуки: Я только что проверял цены на виниловое издание альбома Finally We Are No One на Discogs, и оно стоит очень дорого. Планируется ли переиздание этого альбома на виниле?
Эрвар: Ну, причина, по которой он до сих пор не был переиздан, заключается в том, что мы не владеем правами на этот альбом. Мы никогда не владели ими с момента его выхода. И как только юридически сможем выпустить его снова, мы это сделаем.
Хотя довольно интересно иметь альбом, который вышел тогда и с тех пор ни разу не переиздавался. Если не секрет, сколько сейчас стоит копия?
Звуки: Вроде от 150 до 300 долларов.
Эрвар: Да... Его определенно нужно будет переиздать!
Звуки: Без какого оборудования Mum просто не существовала бы?
Эрвар: Мы начали группу с сэмплером Akai S2000, Nord Lead, таким синтезатором Nord Rack, и Roland Juno-106.
Большая часть альбома Yesterday Was Dramatic - Today Is OK фактически сделана только с помощью этих трёх инструментов. И без этих трёх конкретных вещей нас бы сейчас просто не существовало.
Звуки: А ещё у вас был Roland Space Echo, верно?
Эрвар: Да, тогда у нас был он, а ещё Watkins Copicat Tape Echo.
Звуки: Roland Space Echo довольно тяжёлый, но очень полезный. Да, с ним было много веселья. А еще пианино Wurlitzer было очень важно для нас в самом начале.
Мы гастролировали с Wurlitzer.
У нас также есть старый Mini Moog 70-х годов, один из оригинальных экземпляров. Эти два инструмента были очень важны для первых нескольких альбомов.
Звуки: А что насчет пластинок, которые повлияли не столько лично на тебя, сколько именно на группу?
Эрвар: Думаю, "Selected Ambient Works"... Aphex Twin - наверное, самое большое отдельное влияние на музыку Mum.
Звуки: Если бы ты мог взять с собой на необитаемый остров только три пластинки, что бы положил в сумку?
Эрвар: Я бы взял "Daydream Nation" Sonic Youth. Потом выбрал бы один альбом Stereolab. Наверное, "Dots and Loops Stereolab", потому что он такой странный. И затем, "Appetite for Destruction" Guns N' Roses.
Звуки: После всех этих лет, проведенных в музыке - как сегодня выглядит для тебя счастливая жизнь?
Эрвар: Я действительно просто хочу продолжать заниматься музыкой и писать.
Это и есть мечта.
Мне больше ничего особо не нужно.
Звуки: И напоследок - что бы ты хотел сказать слушателям, которые давно слушают Mum, и тем, кто только что открыл для себя группу?
Эрвар: Я бы просто сказал им "спасибо".
А потом сказал бы, что мы только в самом начале истории этой группы.
Впереди у Mum ещё несколько сотен лет. Так что приготовьтесь!
Дата образования:
1 января 1997
1967 – В 1967 году в американский кинопрокат вышел сатирический антимилитаристский фильм "Как я выиграл войну". Примечательна картина тем, что в ней состоялся дебют Джона Леннона в игровом кино. В процессе съёмок Леннон начал писать свой знаменитый пацифистский гимн "Strawberry Fields Forever" »»
Jah JERRY (1921)
Roy WOOD (1946)
Minnie RIPERTON (1947)
Bonnie RAITT (1949)
Gerald ALSTON (1951)
Porl THOMPSON (1957)
Don BYRON (1958)
Алексей КОЛОСОВ (1958)
Павел МОЛЧАНОВ (1964)